В тот день, когда прохожий наткнулся на мертвое тело, лежавшее на тротуаре в луже крови, и сообщил об этом в полицию, в 87-м участке, на территории которого произошло убийство, дежурили Стив Карелла и Коттон Хейз. Так что расследование преступления – а убийство попадало, несомненно, в эту категорию, даже если потерпевшим оказался Сай Крамер, – выпало на долю Кареллы и Хейза.

Когда в участок пришел Марио Торр со своими теориями относительно убийства, их не было на месте, и Клинг, после беседы с Торром, передал им ее содержание. Во время регулярных встреч детективов каждый из них мог выражать свою точку зрения, вкладывая, таким образом, пару центов в общую копилку. Сыщики 87-го участка тесно сотрудничали друг с другом. Каждый считал своим долгом внести пару центов в расследование любого преступления и скоро из этих центов накапливался целый доллар.

В субботу, 29 июня, Коттон Хейз – один из детективов, которым было поручено расследование безвременной кончины Сая Крамера, – сделал поразительное открытие.

Он узнал, что может влюбляться и разлюбляться с необыкновенной легкостью. Этот недостаток – или достоинство – своей личности Хейз обнаружил с некоторой тревогой, удовольствием и определенной растерянностью.

Отчасти в этом была виновата любовница Крамера. Но прятаться за женскую юбку Хейз считал делом, недостойным мужчины. Поэтому, когда все кончилось, он принял всю вину – или славу – на себя, и поздравил себя с очередным успешным завоеванием. При этом следует отметить, что Коттон Хейз не воспользовался статусом детектива для того, чтобы облегчить достижение желанной цели. Соблазнил женщину Хейз – мужчина, а не Хейз – полицейский. Более того, проявив незаурядную силу воли, Хейз подчинил свои личные интересы служебным, и подождал, пока закончится его смена.

Девушку звали Нэнси О’Хара.

У нее были рыжие волосы, но никто из друзей или родственников не звал ее Скарлетт О’Хара. Бывали случаи, когда случайные знакомые называли ее именем романа “Унесенные ветром”, считая, что их остроумие заслуживает, по крайней мере, Нобелевской премии. Нэнси отвечала на такие сокрушительно остроумные замечания смущенной улыбкой и доверительно шептала: – Нет, я – Джон О’Хара. Писатель.